zudwa

когда этот ваш дурацкий Сигур Роз поёт
мне так грустно грустно становится
но грустно грустно не так, как будто опять умер папа
а грустно грустно так, словно зимой сказали
что не будет больше ничего и никогда
но ласково так улыбнулись
помахали лапкой
пообещали простить и понять
приезжай, сказали
завтра, в полседьмого
не грусти не грусти сказали
посмотрим, что можно будет сделать
только смотри
не опаздывай больше.

за картошкой
(под radiohead)
за картошкой
(под radiohead)
под дождём
(под radiohead)
в переход
(в пасть гоги)
в пустоту
(в пасть магоги)
чтобы увидеть свет
(здесь автор имел в виду смерть).

80 рублей за ведро, между прочим.
и не такая, чтобы лопатой порубленная
и вот-вот погибнет от тоски и ужаса,
а молодая, скользкими боками блестит,
скрипит, перекатывается в пакет
(под radiohead).

так я стал чудовищем,
которое мокрое и красивое,
в эту осень такое может случиться
с каждым
(под radiohead).

Благодаря умению правильно закрывать глаза,
можно проследить за траекторией внутреннего мира,
который бьётся под кожей.
Похоже, что эта кожа неправильно сшита,
да и вообще — тут не выбрито, здесь не совсем гладко.
Тем временем, в трех сантиметрах от правого уха,
под землёй, происходят
невероятные по своей массовости
беспорядки.

а потом кончилось детство
выбили как половик
нажали как звонок
выкрутили как бельё
высадили как плечом
выставили как за дверь
вон из класса
вон из класса.
и трясёт головой
как будто у неё
никогда не закончатся
батарейки.
и скрипит мелом.
моя первая смерть.

«полуподвальные помещения (и их жители)»

И у меня закончились
чистые страницы
в дневнике.
Дожили-дожили
надо же, надо же,
вырывая пинцетом
ресницы
одну за другой,
жаловалась
ученица зеркалу
в школьном туалете.

Originally posted on litera.vox.com

Ну да, конечно злой,
с красивыми руками,
зато я музыкант,
пусть плохой,
но хороший.
Парадокс простой —
играю музыку
завтра, а сегодня
только отголоски,
фальшиво, сука,
фальшиво, блядь.
Ну что тут поделаешь,
такая привычка —
спешить, торопиться:
лядосоль
вальс внутренностей
на струнах
моего соляного столба.

Я хожу медленно,
а рядом летают голуби,
в бороде моей
ледяная прорубь,
из неё слова,
в неё вода и слава
мне прямоходящему,
умеющему по-настоящему
заглатывать шпаги
серебряных острых секунд.
Вот их уже несут.

Музыка сталкивается с немузыкой.
Именно так получаются
утренние ложечки в стаканах
на постиндустриальных кухнях
Волгограда, Казани, Ставрополя.

каждый литературный конкурс (пусть даже местечковый) увеличивает Великого Ментального Кузнечика на 60 м в длину. а он довольно стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет стрекочет....

большой и неуклюжий,
прячет изумрудное брюшко своё
в облаке оорта,
а жвалы его представляют собой
жернова, которыми
звёзды в пыль
в клочья
в абсолютный стих.

«Сохранить и выйти»
это такая надпись
на обложке лба
цитат морщинами.

Дождь.
Я переехал,
а там слоники на подоконнике
и санки, повешенные за предательство.
Вроде бы я уже говорил – я переехал.
Переезд сопровождался красным цветом,
с незначительными сдвигами по спектру
в сторону жёлтого.
Дверь в квартиру открыта
сквозняком с питерской улицы,
на которой я не успел родиться.

Кажется мне, что я переехал бритвой
яблоко, то, что адамово.
Ну, а теперь, как говорится –
здравствуй, мама.

Тихо и светло мне,
говорит пятое сентября,
это потому что в квартире
шторы задернуты,
включены лампы настольные,
open, insert, print
и всё такое прочее,
так стучит
деревянное сердце
моего дома
внутри многоточия...